Соответствие между внешним видом сосуда и его содержимым существовало не всегда, а порой и вовсе отсутствовало. Это обстоятельство, подкрепленное к тому же отсутствием этикетки или маркировки в их современном понимании, затрудняет работу археологов, вызывая разногласия при определении назначения находки.

Поэтому в музеях можно видеть надписи на табличках: «сосуд для воды», «сосуд для засолки рыбы». Основой для этих выводов часто служит декор.

Считается, что волнистые полосы являются изображением воды, а рыбка, нарисованная на горшке, означает, что именно рыбу туда и следовало было класть, хотя оба предположения представляются не слишком обоснованными.

Если на египетском кувшине, хранящемся в музее им. Пушкина, изображена девушка, несущая гроздь винограда, это позволяет со значительной долей вероятности сделать вывод, что в этом сосуде хранилось вино. Но простой, гладкий, сделанный из обычной глины, ничем не украшенный ханаанский кувшин мог служить для множества целей.

 
Полноценной упаковку и тару делает маркировка, служащая для идентификации товара. Информация, содержащаяся в маркировке, первична по отношению к упаковке.

Первые надписи на сосудах появились в Египте в III тысячелетии до н. э. Это были кувшины с вытесненным на нем именем царствующего фараона. Встречались также метки владельцев, даты изготовления и даже метки сборщиков налогов вот только о содержимом ничего не говорилось.

И только в середине II тысячелетии до н. э. информация, содержащаяся в маркировке винных кувшинов, разрослась почти до объемов, характерных для современной винной этикетки. Там говорилось о месте сбора винограда для данного вина, его сорте, вкусе (кислое, сладкое), возрасте вина и месте производства.

Маркировка облегчала продажу и перевозку, ведь все сосуды были непрозрачные, одинаковой формы; без маркировки понять, что внутри, можно было, лишь открыв сосуд и попробовав содержимое.

Источник:  www.labelworld.ru